Знамя Зенита, №1(14), 1998 г.

Сегодня мы, в порядком уже забытой рубрике "33-й сектор в лицах", хотим поближе познакомить вас с экс-лидером, неординарной личностью, в какой-то степени определявшей лицо мафии 80-х годов - Димой Клоуном.

Дима - человек, который посвятил футболу и фанатизму все свои сознательные годы. Обладая поистине божьим даром втюхивания вещей от часов и одежды до телевизоров и мебели, он стал живой легендой 33-го сектора. Но в то же время это весьма образованный и добрый человек. С ним можно часами болтать на разные темы. Он досконально разбирается в футболе, постоянно следит за событиями в политической жизни и легко может дать оценку тем или иным событиям. В этом номере мы представляем вам первую часть беседы с этим известным человеком.

- Дима, расскажи, как зарождался наш фанатизм, как ты первый раз поехал на выезд?

- Начиная говорить, как зарождался и дальше развивался питерский фанатизм, я должен немножко начать с себя, чтобы прояснить позже некоторые вещи. В частности, почему 33 сектор постоянно начал активно поддерживать команду буквально с первых домашних игр 80-го года. Первый организованный выезд был в сентябре того же "бронзового" года в Москву на "Спартак" в количестве более 50 человек. Основоположниками нового движения в нашем городе были Блондин, Свояк, Кот, Валет, Шляпа... (более подробно об этом в следующем выпуске "33").

Про себя я должен сказать, что впервые попав на стадион в 71 году на матч ЗЕНИТ - "Заря" (Луганск) - 0:0, я так увлекся этим, что вплоть до 80 года я старался не пропускать домашних игр. За этот период я пропустил где-то матчей 5-6, не более. Должно было случиться что-то неординарное, чтобы я пропустил очередной домашний матч на стадионе им. Кирова. Первый свой домашний матч я посетил в десятилетнем возрасте со знакомым отца. В дальнейшем я посещал стадион в компании знакомых ребят из школы. Сидели в основном на центре, разбирали игру изнутри, анализировали происходящее на поле (не секрет, что на секторе есть люди, досконально понимающие все перипетии матча, им, конечно интересна сама игра, а есть люди, которые приходят просто поболтать, пошизовать, но это две крайности, из которых золотой является середина). Но на рубеже 80 года мне стало уже недостаточно лицезреть своих кумиров на домашних матчах и я стал присматриваться к появившимся фанатам на 33 секторе. Почему именно 33 сектор стал родиной зенитовского фанатизма? Выбор был неслучаен - он был боковым, на нём более-менее было свободно, да и билет на него был дешевле. Для молодых ребят разница 1 руб. и 1р.50 была существенной. Но игру оттуда было видно не очень и поэтому ещё год я ходил на центр и с ребятами близких контактов не имел, но задумывался о том, как бы совместить фанатизм и просмотр игры. И в конце концов осуществил в том же 80-м свою мечту - отправился в Москву на "Локомотив" (11 июня). ЗЕНИТ выиграл 4:2, но на том матче я был один.

Меня стала привлекать возможность посмотреть игру не только дома, но и на выезде. Над этим я раздумывал где-то год, и первая моя поездка с фанатами состоялась в 81 году в Минск. Тогда смотреть на то, как болеет 33-й было приятно, радовало глаз, потому что это было ново. Ну а начало всего фанатизма в Союзе, это всем известно, началось со "Спартака" и его вылета в первую лигу. Тогда матчи из первой лиги стали впервые на советском телевидении показывать по телевизору, хоть и в записи, со стадиона "Локомотив". Туда приходило почти 40 тысяч зрителей на каждый матч "Спартака". 77 год стал годом зарождения спартаковского фанатизма. Естественно, Питер ответил своим, но немного позже. В то время всю информацию о зарубежном футболе мы черпали только лишь из еженедельника "Футбол" и газеты "Советский спорт", в которых порой результаты тура нельзя было узнать, не говоря уже о какой-либо информации о зарубежных фанатах. А так мы смотрели зарубежный футбол, только когда либо сборная играла за границей, либо когда наши клубы выступали в еврокубках.

Возвращаясь к своей поездке в Минск, я хочу сказать, что он мне понравился безумно. Я поехал со своим товарищем, небезызвестным Луи, люди постарше должны его помнить. Этот выезд мне так понравился, что уже через три дня, наплевав на свою работу поехал в Москву на "Спартак". А в дальнейшем пошло, как по наезженной колее: уже в 82 году у меня было 10 выездов, в 83 -14 выездов... Я уже не мыслил себя без этого. Только сверхудалённость, отсутствие каких-либо средств могло помешать поехать на выезд за ЗЕНИТ. Причем меня интересовал и внешний антураж боления, и сама игра. Я старался всегда проанализировать игру (правда, не всегда это получалось) и составить собственное мнение о матче. Никакая работа, на которую я постоянно устраивался, ни просьбы родителей, ничего не могло помешать уехать на выезд. Буквально через две поездки я перезнакомился со всеми ребятами и стал своим в этой среде.

- То есть на свой первый выезд ты поехал раньше грядки?

- Да, но говорят, что ещё какие-то люди по двое, по трое таким же образом ездили смотреть матчи в 79, 80 годах. Но вот именно на "Локомотиве" я был один. Эта игра знаменита ещё тем, что её посетило минимальное количество болельщиков - 150 зрителей - антирекорд чемпионатов СССР. Вообще-то "Локомотив" издавна знаменит "массовостью" своих болельщиков. ЗЕНИТ в том матче разнёс хозяев в пух и прах. Уже тогда наша команда показывала вполне содержательную игру, было видно, что ЗЕНИТ вполне может попасть в призёры, чего, в итоге, и добился. Смотреть на действия наших игроков было приятно. По большому счёту, для меня не играло большой роли, показывает ли ЗЕНИТ красивую игру или мучится на поле. Даже в мёртвые для нашей команды сезоны вплоть до 90 года старался поехать и поддержать ЗЕНИТ. В частности, многого из-за этого лишился, но вообщем-то жалеть не приходится, вопрос так не стоит. Вспоминая все периоды своей жизни, этот этап я считаю самым прекрасным и лучшим.

- Дима, расскажи о самом запоминающемся выезде первой половины восьмидесятых годов.

- Самым запоминающимся, конечно же, был описанный Кастетом двойник Одесса - Кишинёв. Также не забудется мне первая поездка в Минск. Ну а так на память приходит март 83 года и поездка в Одессу на 1/4 финала Кубка СССР. Просто сама ситуация была оригинальной, уже тогда ЗЕНИТ получил реальный шанс (по игре) добиться права играть в финале и пробиться в еврокубки. Тогда, да впрочем, и сейчас, для нас это был предел мечтаний. Получилась так, что эта поездка по значимости, по интересу была главной в начале того сезона. Ещё накануне мы твердо решили, что поедем, но как - это был вопрос. Уже утром в день поездки, а это был учебный и рабочий день, я начал думать, как ехать, вроде выезд дальний. Был март, у нас ещё стояла натуральная зима, а в Одессе, по моим расчетам, должно было быть потеплее, и я принял решение продать свою дублёнку, которая мне досталась от отца. Поехал на Ситный рынок и втюхал её за 130 руб. Затем, в пиджаке и рубашке, но с зенитовской розой я доехал до Гостиного двора и купил демисезонную куртку за тридцатник и поехал на вокзал со 100 рублями. Меня уже ждали Серёга Блондин, Маркиз и Сапог. Денег ни у кого не было, только Лёшка Сапог имел небольшую сумму наличности (он тогда только начинал ездить, но с нами, пьяницами - в хорошем смысле этого слова - был не очень сильно связан). У него были деньги на билет и на жизнь. Мы, естественно, купили массу портвейна, купили билеты в плацкарт за 18-20 рублей и отправились в путь. И, с подачи Блондина, решили, что удобней будет, если все деньги будет хранить он. Ну ради Бога, мы согласились, ехали всё-таки вместе. У Лёши Сапога был билет в другой вагон, а мы втроем так "вмазали", что Серёга Блондин, заснув немного в тамбуре, деньги потерял. На утро, проснувшись с жуткими головными болями, начали думать, что нам делать. Положение жуткое: вчера были деньги, на которые мы могли жить припеваючи, даже думали взять обратные билеты и на всё бы нам хватило, а сегодня кроме остатков закуски ничего нет. И в этот момент пришлось вспомнить о Лёше Сапоге. Пошли к нему в вагон. Он всю дорогу проспал, в те года он любил в поездке так проводить время, дабы не бухать. Он субсидировал нас суммой и на каждой станции мы выбегали затариваться. И приехали мы в Одессу более-менее нормально. По приезде я ощутил, что в Одессе отнюдь не жарко. Погода ясная, снег кругом лежит, лёгкий морозец. Денег у нас нет. Зашли в какую-то кафешку, слегка подхарчевались, я, естественно, предлагал взять пару бутылок пива, пошлялись по Привозу и волей-неволей вынуждены были идти к команде в гостиницу. В те времена мы близко знали игроков, могли подойти поговорить, это объяснялось тем, что знакомились с игроками основного состава на играх дублёров дома. А на игры дублёров мы ходили обязательно, вот эта основа ходила на все матчи дублёров, где бы они не проводились - на Бутлерова, на запасном Кирова, либо где-то ещё. На игры дублёров ходили пообщаться, поговорить за жизнь, не забывая о футболе, тогда это было интересно смотреть, в отличии от сегодняшнего "ЗЕНИТА-Д". Мы знали игроков основы, и подойдя к Игорю Комарову, Валерию Золину и другим рассчитывали получить деньги. Но тогда нам просто не повезло. Команда уехала без денег, так как они вовремя не получили зарплату. Мы походили, походили, надыбали бутылку, раскатали её и пошли на футбол. ЗЕНИТ сыграл просто классно, а тогда "Черноморец" тренировал небезызвестный Прокопенко, команда у них была приличная, но ЗЕНИТ ее обыграл 3:0. Местные к нам отнеслись лояльно, они все были обескуражены игрой зенитовцев, и нас как-то особенно не заметили, хотя в Одессе отношение к нам было скорее отрицательное.

Из казусных выездов еще вспоминается поездка в Сочи на четвертьфинал с "Торпедо" в начале 84 года. Тоже был март месяц, но погода была более весенняя, нежели в Одессе, где-то градусов двенадцать тепла. Решили мы поехать, вернее сказать, полететь на самолете, так как путь до Сочей не близкий. Для этого надо было набрать 42 рубля, а я в то время учился, поступил зачем-то на 24 году жизни в ПТУ с двумя-то незаконченными институтами, и мне по льготному ещё дешевле было. Я надыбал где-то денег, сейчас и не помню где, хотя дублёнки второй у меня не было, но деньги я нашёл. Обычно финансы я распределял так, чтобы, главное, доехать туда, красиво провести там время, чтобы были деньги на бутылку, дабы не сидеть на хвосте. Как добраться домой меня всегда мало интересовало, добирался я по-всякому, реже по билету, чаще по вписке и на собаках. Тут у меня были деньги на билет и рублей 15 на жизнь. В училище я сказал, что у меня заболела тетя и меня не будет дня три. И вот мы встречаемся в аэропорту, время три часа ночи, садимся в самолет и прилетаем в Сочи. Сочи - это не Питер, проблем с алкоголем там никогда не было, уже с утра открыты кафе и пивнушки, и где-то с утра, часов с девяти мы начинаем изрядно заряжаться всякими винами и, придя на стадион я уже, к сожалению, был никакой. ЗЕНИТ эту игру выиграл по пенальти 7:6 и интрига этих пенальти была сумасшедшей, сравнимой с чемпионатами мира. Поэтому мне было очень жаль, что я помню только 1 тайм, а второй и серию пенальти мне потом пересказали утром. Даже был такой интересный эпизод во время серии пенальти. Я сидел, прижавшись головой к плечу Серёги Длинного, который постоянно вскакивал, реагируя на каждый удар, но я сохранял сидячую позу, и когда ЗЕНИТ забил решающий гол, Серёга вскочил дальше обычного, то я как сидел, так и упал, ударившись башкой об эту лавку, не проявив при этом никаких признаков жизни. После игры я поехал провожать Серёгу Длинного с Петровичем в аэропорт, у них были билеты, у меня, естественно, нет. На что я рассчитывал, я не знаю, но провожая их, в итоге, оказался в местном вытрезвителе. Причём утром с меня начали требовать какие-то деньги, спросили: "А вы помните, где вас забрали?" На что я заявил, что если бы я помнил, то они бы меня не забрали. Тогда они рассказали, что их вызвали люди с автобусной остановки на трассе Сочи-Адлер. Эти люди рассказали, что в середине этой остановки, на земле, лицом вниз лежал я и производил впечатление трупа. Они пытались растолкать, разбудить меня, но это было бесполезно. Я лежал, ни на что не реагировал. Они решили вызвать милицию, и таким образом я оказался в вытрезвителе. Но это ерунда, главное, ЗЕНИТ выиграл! Они с этим согласились, но стали угрожать, что у них принято не так как в Питере, где можно раз десять залетать, а потом через участкового эти деньги выплачивать. А там сначала нужны были деньги, и только потом выпускали. Денег у меня не было, был ученический билет, переписав который, они смилостивились и отпустили, сказав при этом, что пришлют бумагу в ПТУ, и если я хочу, чтобы этого не произошло, надо было быстро лететь домой и высылать штраф - рублей 15, это было меньше, чем в Питере (у нас было 25). Я, выйдя утром, с больной головой пошёл звонить домой. Мне немного повезло, менты дали пару рублей. Но в этот день проходили какие-то  местные  выборы  депутатов, проходили с размахом. Тогда это обозначало буфеты с утра, пиво рекой, и Сочи не были исключением. Я забрёл на какой-то избирательный участок, где какие-то кавказцы уже пили самогон. Слово за слово, я с ними познакомился, узнав кто я, мне налили опохмелиться, и к вечеру я опять нажрался. Приехав в аэропорт, я был изрядно пъян и стал звонить домой, уговаривая маму прислать денег. И после долгих уговоров мама выслала мне денег. Аэропорт был интересен ещё тем, что пиво продавалось там в розлив в стаканчиках по 10 коп. И пьяное состояние у меня не прекращалось ни на минуту. Первую ночь в ожидании перевода я провел довольно весело, постоянно поддерживая свой тонус этим десятикопеечным пивом. Меня несколько раз забирала аэропортовская милиция, но я показывал свой ученический билет и говорил, что жду перевод и сейчас улечу. Перевод наконец пришёл, денег было только на билет до Питера. Я решил сэкономить и взял билет до Москвы, который был на червонец дешевле, а этот червонец прокутил. В состоянии лёгкой небритости, помятости и подпитии зашёл в самолёт. Вид мой произвел неординарное впечатление на пассажиров. За два часа долетел до Домодедово, оттуда путь известный - Ленинградский вокзал, вписался в питерский поезд и в полшестого утра был дома. Дней через пять в училище посреди занятия заходит замполит достаёт конверт, вытаскивает какой-то лист бумаги и начинает зачитывать всей группе, что оказывается такого-то числа, когда все потели на занятиях до семи вечера Широков Дмитрий находился в сочинском вытрезвителе. Это произвело шокирующее впечатление на всю группу, на старосту. Потом все дружно посмеялись. Этим поездка и запомнилась. В том же 84 году было еще несколько примечательных выездов, одна поездка в Москву на финал чего стоила, но это отдельный разговор...

Записал Прага.

Знамя Зенита, №1(14), 1998 г.

Знамя Зенита, №2(15), 1998 г.

Вашему вниманию предлагается вто­рая и заключительная часть беседы с че­ловеком, которого знает, или хотя бы слышала о нём, большая часть сине-бело-голубой торсиды. Клоун - живая легенда 33-го сектора, носитель уймы историй и баек о похождениях питерских суппор­теров по городам и весям нашей родины, по которым можно проследить историю питерского фанатизма. Мы печатаем продолжение разговора, начатого в №1(14).

- Удачное выступление в Кубке по­зволяло надеяться на нечто выдающее­ся в чемпионате?

- Давай вспомним, ведь сезон 83 года ЗЕНИТ завершил на четвёртой позиции, пропустив на финише к бронзе минчан, и содержание игры, стабильность соста­ва и молодость футболистов вкупе с уже имевшимся солидным опытом давали надежду, что в наступающем сезоне зенитовцы выступят не хуже.

- Итак, ЗЕНИТ начинал 47-й чемпи­онат в Донецке...

- Да, 12 марта был Донецк, но об этом выезде в памяти остался один эпи­зод. В те годы мы как талисман возили с собой молодого парнишку лет 13-14, соответственно его внешнему виду дали кликуху Гаврош. Так вот, Гаврош ока­зался на этом выезде, внеся очередную порцию оптимизма в нашу бригаду, и зенитовцы смогли свести вничью труд­но складывающийся для себя матч - 1:1. Примеча­тельна дальнейшая судьба Гавроша - какое-то время он пофанател, поездил, по­том пропал года на два и неожиданно всплыл в ко­манде   мастеров   нашего "Локомотива" и играл вме­сте с Веденеевым, Юрой Ге­расимовым, то есть с теми, за кого он ездил по Союзу фанатеть. Наш Гаврош вы­рос в неплохого игрока Максима Кувшинова.

Следующим запомина­ющимся выездом стала Одесса. Был у нас такой че­ловек - Мумитролль. Для своей школы он был леген­да. Папа работал инструк­тором горкома партии, а сын, хоть и учился в элит­ной школе на Ваське, пошел отнюдь не в папу. О нем люди далёкие от футбола, с которыми я познакомился позже, чуть ли не через де­сяток лет вспоминали: "А вот у нас в школе был такой человек, тоже фанат..." А я то его прекрасно знал, да и фамилия у него была спортивная - Андрей Дроздецкий. Кли­кухой своей он обязан Кастету, а про­славился тем, что, когда ЗЕНИТ играл в Киеве летом (перед выпускными экзаме­нами), уехал на выезд. Но как уехал! Ро­дители, зная о его поездках и изучив ка­лендарь, не выпускали его из дома, прак­тически посадив под домашний арест. Закрывали на несколько замков, следи­ли за любыми перемещениями по квар­тире, а тут как-то не уследили, и он в та­почках, в футболке и спортивных шта­нах пошёл выносить мусорное ведро. Вышел... и сразу же отправился в Киев. Поэтому он стал знаменитым не только на всю школу, а на весь район...

И вот выезд в Одессу. 29 апреля, теп­ло, солнечно, у всех настроение хорошее, ведь на юг едем, и тут вдруг появляется Мумитролль: "Папу моего не видели?", - и шасть в вагон. А следом появляется человек в строгом костюме, подходит к нам и спрашивает: "Ребята, вы Андрея моего не видели?" Мы, естественно, от­вечаем, нет, не видали сегодня Андрюшки. А он видит, что большинство фана­тов садится в этот вагон и подходит к проводнику. А проводник-то уже "тёп­ленький" и тут же у нас на глазах трез­веет. Папа говорит: "Если вы хоть од­ного посадите без билета, то я вас посажу!" Проводник: "Да, Господи, вы что, они все с билетами". Но Мумитролль в итоге уехал. А народ на этот выезд по­ехал достойный, с собой взяли без меры розового вермута и, еще не доезжая Дна, все уже хорошенько наквасились. То ли от жары, то ли от выпитого у некото­рых начала съезжать крыша. Принялись на ходу выкидывать целые бутылки с вином в окно, тут и Коля Кабан отли­чился, взял и оторвал стол в плацкарте, начал с ним бегать и шизовать. Потом мы с трудом, и то наперекосяк, водру­зили его на место. В Одессе мы выигра­ли - 3:1 и классно отдохнули.

За Одессой был любимый Вильнюс. Туда всегда собиралось много народу, ехать-то всего одну ночь, как до Моск­вы, интересный чистый город, погулять классно. Вильнюс для нас был неким символом загадочности. Уже была не­приязнь к русским, а национализм был всегда развит в Прибалтике. Но больше всего меня поразило другое - их пивные рестораны. Рестораны! Это не как у нас, когда в гадюшнике пьешь пивную воду, обильно сдобренную содой, как, напри­мер, было перед Кирова, когда останав­ливали подкидыш, курсировавший от "Петроградской" и всей гурьбой выгру­жались к ларькам сосать это "пиво", которое уже и не лезет, а тебе кайфа хо­чется побольше, вроде уже и ехать пора, а ты все сосёшь и сосёшь эту "водицу". И совсем не то в Вильнюсе. Там пиво было пи­вом, да ещё чтобы тебе его халдей при­носил, да с фирменной закуской, кото­рой у нас и не увидишь, и всего на чер­вонец можно было классно посидеть. Там была такая программа: утром при­езжаем, все собираемся и начинаем "со­ображать". Хотя аналогичный пивной ресторанчик был и на против вокзала, для нас любимым был тот, что стоял на полпути от вокзала к стадиону, кажется "Таурус" назывался, сейчас уж не упом­нить. И от этого ресторанчика уже выд­вигались на стадион.

- С местными драться не приходи­лось?

- Стычка была всего один раз, как раз в 84 году. Подъехали к стадиону, все вма­завши (это сейчас есть костяк, который пытается следить хотя бы за своим состо­янием, а тогда всем до фени) и подошли к трибунам. А лабусы проследили с мос­та и совершили укол, пострадал Фильтр и еще кто-то, но тут же налетели менты и продолжения не последовало. Вспоминая все поездки в Вильнюс, хочу сказать, что каких-то махачей групповых там не было. Около вокзала возникали потасов­ки, но мы-то туда приезжали как хозяева и никого не боялись, будь это мужики или парни молодые. Смешно было вести себя как-то по другому, имея в своих рядах таких людей, как Блондин, Беломор, Ка­стет. А интерес в те годы в Литве к своей команде был огромный, и выступала она хорошо, и стадион всегда был полный, и матчи с ЗЕНИТОМ не были для них про­ходными. Всё это очень сильно подогре­вало интерес.

- А как проходили домашние матчи ЗЕНИТА?

- Впервые за долгие годы полный Кирова собрался на полуфинал с "Фа­келом". Мы были уверены, что прой­дём "Факел", но в душе всё-таки поба­ивались, ведь воронежцы обыграли до этого "Спартак". Из Воронежа прибы­ла солидная поддержка - и мужики, и ребята молодые, но мы в дополнитель­ное время их обыграли и вышли в фи­нал. И на волне этого интереса к ЗЕНИ­ТУ активно стала расти и наша тусовка. 33-й сектор битком, прямо напро­тив 47-й, плюс 21-й стал образовывать­ся, ребят молодых стало очень много ходить. Это как раз сопоставимо с про­шлым и нынешним сезоном, я уже и не знаю, куда дальше расширяться. Да, сто­ит вспомнить, что перед самым фина­лом был матч с минским "Динамо", его мы обыграли 4:1. Но чем был примеча­телен этот матч? На следующий день питерские власти впервые обратили внимание на эту, по их мнению, бесну­ющуюся молодежь. И в связи с чем? Была заметка в "Ленинградской прав­де", мне её мастер показал: "На! Читай про своих, смотри, куда ты ходишь!" А в заметке говорилось о том, что после футбола молодежь шла, переворачива­ла скамейки, била стекла в трамваях, хулиганила, надо что-то делать, так невозможно. Тогда ведь не было ещё пе­рестройки, гласности, свободы. Но у нас не дошло и до того, как было в Москве, где не то что в шарфе, со знач­ком на лацкане пиджака могли не пус­тить на стадион. У нас лишь менты ста­ли строже смотреть, чтоб никто не пил на секторе, да и то эта "кампания" на­чалась после финала.

Ну вот дошло дело и до финала. Весь город жил этим событием. Мы за­ранее купили билеты, для себя решили не пить, ну разве что пивка в дороге позволить, держа в уме сочинский чет­вертьфинал. Но в день отъезда нача­лась какая-то нервная дрожь, начали звонить друг другу, переносить встре­чу на более раннее время, не находили люди себе места. Мы с Петрухой встре­тились на "Петроградской", кого-то еще встретили и пошли в нашу кафеш­ку - "Руно", что стояла на углу Кировс­кого и Скороходова, начали с пивка и понеслось... Как приехали на вокзал я уже и не помню, зато что было потом запомнил хорошо. Билеты у нас были в один вагон с Ихтиандром, Марадоной. Мы начинаем загружаться в вагон и обнаруживаем, что это не наш поезд, а наш поезд в это время начинает отправ­ляться с другой платформы. Пока я пытался что-то сообразить, Петруха взял себя в руки и меня подмышку, и мы пустились догонять свой уходящий по­езд. Чудом успели залететь буквально в последний вагон, сбив при этом не­счастную проводницу, и проследовали в свой вагон, где продолжили веселье. В Москве на вокзале творилось что-то невообразимое, несмотря на раннее утро уже была масса народа. Мы кого-то ещё встретили и отправились на ста­дион для организованной закупки би­летов, а потом рассосались по городу. Кто отправился в знаменитый среди фэнов кабак "Семь дорог" у стадиона "Динамо", кто пошёл просто погулять по городу. Часа за два до матча все ста­ли подтягиваться к Луже. На матч при­шло около 30 тысяч зрителей. Началась сама игра и минуте к 10-й появились тревожные нотки, потому что было вид­но, что команда не играет в свою игру, хотя бы ту, которую она демонстриро­вала буквально накануне с Минском, ведь от москвичей и ждать-то было нечего. Совершенно невразумительный матч, откровенно скучный, в итоге за­кончившийся так трагично для нас.

- Сколько же, по твоим оценкам, при­ехало людей из Питера?

- Знаешь, сложно говорить. Мы по­том собирались общее количество лю­дей подсчитать, но какой-то единой циф­ры не было. Если бы это было сейчас, я имею ввиду прессу, то уже на следую­щий день по всем телеканалам бы сооб­щили, сколько прибыло болельщиков из Питера. Ведь были и дополнительные поезда, и вереницы автобусов со всех за­водов и фабрик - ажиотаж полнейший (по мнению редакции на финале присут­ствовало около пятнадцати тысяч питер­цев). На стадионе все питерцы были раз­бросаны по разным трибунам, но все болели активно, милиция не мешала, видно поняла, что финал Кубка бывает раз в году, а вот игра не способствовала шизе. После матча на душе у всех было полнейшее разочарование, ведь все так надеялись, ждали победы. За финалом последовало поражение дома от "Спартака", что побудило игроков провести собрание, как говорили игроки, доста­точно откровенное и было принято ре­шение брать реванш в чемпионате. Пос­ле этого у ЗЕНИТА было много гром­ких побед: в Тбилиси повержено "Динамо", причём проигрывая за 10 минут до конца 0:2, зенитовцы забивают три гола и выигрывают матч. Нельзя забыть и легендарный матч в августе в Москве со "Спартаком", когда благодаря двум мячам Юры Желудкова ЗЕНИТ побе­дил 3:2. Ну а окончательно всё проясни­лось на выезде "Торпедо" - "Днепр", где конкуренты были обыграны с одинако­вым счетом 1:0. Судьба золотых медалей решалась 21 ноября на поле СКК. Од­них заявок от организаций было 500 тысяч, а трибуны комплекса вмещали-то всего 25. Благодаря знакомствам и собственной сноровке нам удалось добыть билеты, а у спекулянтов цены ко­лебались от 25 до 100 рублей при номи­нале в 1р.50к. Что творилось в тот вечер на поле и трибунах описывать не стану, многие и так всё видели и слыша­ли. Нет большего счастья для фаната, чем то, когда любимая команда стано­вится чемпионом. В начале 80-х чемпи­онство ЗЕНИТА казалось несбыточной мечтой, и вот осенью 84-го эта мечта воплотилась в реальность. Как тут мож­но словами описывать то, что мы все тогда испытали...

- Как-то организованно отметить чемпионство удалось?

- Шествий по Невскому и демонст­раций на Дворцовой тогда не было, всё-таки не те времена. Победу отмечали во дворах, на квартирах, в кабаках. С ра­дужными надеждами ждали нового се­зона, но такого неудачного старта от команды никто не ожидал. Футболис­ты долго не могли отойти от праздно­вания своих успехов. У Брошина тогда совсем тормоза сдали. Если ты один раз приходишь на тренировку пьяный - тебе делают замечание, но это повторяется. И остается только отчисление. Тут Садырина понять можно. Хотя при всеоб­щем осуждении и порицании со сторо­ны прессы, многие тренера знают, что ничего плохого в кружке пива после игры нет. Другое дело, что многие пос­ле этого добавляют и чего покрепче. В связи с этим уместно будет вспомнить первый выезд в Кутаиси в 82 году, где я с Лимоном был. ЗЕНИТ тогда проиг­рал 0:2, но в этот день был день рожде­ния у Игоря Комарова. Игрок молодой, подающий надежды, но потом из-за здоровья был вынужден покинуть фут­бол. После матча мы подъехали к ко­манде в гостиницу, так как знали, что ЗЕНИТ улетает через Сухуми и надея­лись, что и нас подкинут до аэропорта. Стоим на крыльце, ждем. Вдруг подхо­дит Володя Долгополов: "Ребята! Надо чего-то достать". А уже вечер, все ма­газины закрыты, и мы на правах знато­ков Кутаиси заявляем: "Володя, сейчас сделаем", - и подходим к менту, стояв­шему на вахте гостиницы. Объясняем ему, что у ребят день рождения, хотим отметить, винца прикупить, "две мину­ты", - говорит милиционер и ведёт нас в подвал ресторана. О чём-то погово­рил с официантом, и тот достает буты­лок 7 или 8 вина, но не сухаря, а како­го-то десертного. Володя Долгополов делает попытку залезть в карман, на что официант кричит: "Ты чего, ЗЕНИТ! Обижаешь!". Ну, обижаешь, так обижа­ешь, мы и пошли. А потом футболисты вышли только перед самым отправле­нием автобуса заметно подвыпивши.

П.Ф. смотрел сквозь пальцы, тем более матч проиграли. Мы стоим в нереши­тельности у автобуса, не знаем, возьмут нас или нет. Последним из гостиницы выходит К.Иванов, допивает бутылку из горла и обращается к нам: "Никого не спрашивайте, залезайте на заднее сидение". Залезли в автобус, у нас с со­бой тоже несколько бутылок бормоту­хи, сидим потягиваем винцо. Автобус тронулся, и тут началось... Едем, всех укачивает, нам-то от выпитого хоть бы хны, а они-то непривычные, некоторым молодым футболистам стало плохо, особенно страдал М. На него тут же старики набросились: "Тебе говорили! Куда жрёшь, не умеючи?" Приехали в аэропорт, рядом с ним пивнушка. Фут­болисты потянулись туда, а мы стоим рядом. Тут уж Коля Ларионов с Желудковым окликают: "А вы чего же стоите, давайте с нами". Короче, угостили пи­вом. Лимон в тот же день улетел домой (купил билет), мне оставил червонец на дорогу, и до дома я тоже добрался без особых приключений.

...Поняв, что ЗЕНИТУ не светят лавры 85 года, мы стали ждать старта в Кубке чемпионов. Уже летом все зна­ли, что нам попался некий "Волеренген", которого сейчас и в высшем диви­зионе-то нет, а тогда он был твёрдый середняк. Команда проходимая, но мат­чи с ней сложились достаточно слож­но, хотя мы оба матча и выиграли 2:0. Следующим нашим соперником по жре­бию стало "Куусюси". Финнов за серь­ёзных соперников никто не рассматри­вал, все уже заглядывали дальше, в чет­вертьфинал, где по всем раскладам мы выходили на "Стяуа". Первый матч, проходивший на Кирова, мы с натугой смогли выиграть 2:1, и то благодаря рефери, в конце матча наказавшего финнов двумя небесспорными пеналь­ти. Посчитав, что результат матча следствие недооценки соперника и в ответной игре укажут финнам их мес­то, мы ждали второго матча.

- А пробовали прорваться за кордон на этот матч?

- Мысли были, но попыток реаль­ных предпринято не было. Хотя легенд ходит много, о якобы задерживавших­ся пограничниками на последней поло­се фанатах ЗЕНИТА. Мне лично об этом ничего не известно. Стоит учиты­вать, что только-только началась пере­стройка, визу ведь никто не даст, гра­ницы наши на замке были, не прорвать было рубежи, и все ждали трансляции по TV. Матч показывали в записи, но как показывали. Сначала показали ку­сок второго тайма, когда они второй мяч забивали, отрезали конец основно­го времени, и включили дополнитель­ное время при счёте 2:1. У меня настро­ение куда-то ушло, моментально про­трезвел, играли-то 7 ноября, упёрся в экран и насторо­женно смотрел. Нам забивают тре­тий мяч, и наши вы­бывают. Было бе­зумно обидно, у меня траур длился с неделю, было состояние опусто­шённости, нечто сходное с тем, что было после проиг­ранного финала Кубка страны.

Оценивая вось­мидесятые годы с фанатской точки зрения, можно сме­ло сказать, что 84-й и 85-й годы стали пиком фанатизма в Питере. Потом пыл многих фантиков поугас, у молодёжи появились другие развлечения и при­оритеты, и команда выступала всё хуже и хуже, в итоге оказавшись в первой лиге. Но и в эти годы я при малейшей возможности старался выбраться на выезд и поддержать команду. Самым запоминающимся для меня в начале де­вяностых стал выезд в Ставрополь-91. Тогда по календарю у нас получался тройник Абовян - Ставрополь - Сама­ра (кубок). В Абовян уехали Е2, Сабонис, а я, Бибигон и Граф хотели подъе­хать в Ставрополь, а на что ехать, мы не знали. Бибик с графом поехали что-то продавать, стрелку забили в 4 часа у меня, а жил я тогда один в однокомнат­ной квартире. Все разъехались, скоро стрелка, а денег нет, и я решил что-ни­будь продать. Взгляд упал на телевизор.

Я, конечно, понимал, чего я лишаюсь, но меня подвигло то, что он не всегда нормально работал. И когда я пошёл в продуктовый магазин, то на крыльце увидел молодую пару. Подошёл к ним и говорю: "Ребята, не хотите телевизор купить по сходной цене", они сказали, что подумают, но не обещают, а адрес всё-таки записали. Я, питаемый надеж­дами на удачную продажу, пришёл до­мой. Главное теперь было, чтобы ма­тушка не пришла. В тот день она особенно часто меня навещала, как будто почувствовала что-то неладное, ведь расписание игр она тоже хорошо зна­ла. У меня окно открыто, смотрю - подъезжает та молодая пара. Я пригла­сил к себе, и у меня задача была, чтобы телевизор работал и чтобы мама не при­шла. Всё прошло на ура, телевизор ра­ботал, и я стал обладателем 700 рублей (а купил я телек за 750). На радостях побежал купил пивка-винца. Тут и Мишка Граф подваливает. А у меня на­строение весёлое, энергия ключом бьёт. Я на пороге сразу говорю ему, что надо быстрее себя в порядок приводить, в до­рогу собираться.

 Он сначала не пони­мал повода моего веселья, а как в ком­нату вошёл, сразу же увидел пустую тумбочку. Тут и Бибигон подрулил, и мы отправились на вокзал, купили билеты на "Пальмиру" до Ростова, при­обрели всего необходимого в дорогу, что сделать было не так легко, только-только закончился талонный бум. До Ростова доехали как обычно, пересели на автобус и прибыли в Ставрополь. В Ставрополе ЗЕНИТ сыграл вничью 1:1, мы после матча пошли к Фандору, вма­зали, переночевали и решили ехать в Самару. Денег оставалось уже мало и из уважения билет купили только мне, а остальные стали вписываться, но не­удачно. Я с утра просыпаюсь, в по­езде никого, и от жары у меня начи­нает прихватывать сердце. С трудом доехал до Волгог­рада и обратился в медпункт и, как ока­залось, вовремя. Меня положили в больницу, и только через неделю я смог вернуться домой. Ничего не попи­шешь, на выезде всякое случается... После этого я стал уже реже выбирать­ся на выезда, да и то преимуществен­но в Москву, а из дальних был в 96 в Нижнем, но об этом выезде был рассказ в "33".

- Как ты думаешь, на что может пре­тендовать ЗЕНИТ в нынешнем сезоне?

- А вы не подметили совпадения с 84 годом, как тогда, так и сейчас ЗЕ­НИТ не рассматривают как реальную кандидатуру на чемпионство, хотя уже треть матчей сыграна. Плюс к тому же удачный календарь, посмотрите с кем нам играть завершающие матчи. Да, согласен что сейчас в ЗЕНИТЕ нет вы­дающихся личностей, но каждый из нынешних в умелых руках Бышовца на поле равен ведущим футболистам Рос­сии. В ЗЕНИТЕ чувствуется КОМАН­ДА! Всё зависит от самих игроков, а шанс стать первыми просто великолеп­ный. Я верю в нынешний ЗЕНИТ.

Записал Француз.

Знамя Зенита, №1-2(№14-15), 1998 г.

Перевод в электронный вид - Дмитрий ("gamover") Евдокимов, Ксения ("Ксю") Лужкова, Антон ("Гатл") Немнюгин, Максим ("Пацифик") Дукельский.